Его стиль письма, алогичный и стремительный, повторяющий рваную структуру комедийных мультсериалов вроде «Симпсонов», сперва сбивает читателя с толку. Очередная история может начаться с отвара личинок тибетской стрекозы, перескочить на девушку в шубе на голое тело, коснуться капитана дальнего плавания и 20-сантиметровой отвертки, а закончиться назиданием («Не оставляйте женщину одну»).

Казалось бы, кому есть дело до слесаря, который фантазирует или просто бредит в ЖЖ? Во-первых, слесарь пишет искрометно и звонко, а во-вторых, любой его пост оказывает тонизирующий эффект. Прочтя очередную историю Славы Сэ о сдаче квартиры, поездке за город, детской влюбленности — в общем-то бытовуху, вспоминаешь, что обыкновенная жизнь — это очень нескучная штука. Надо только правильно ее читать.

Долгое время Слава Сэ поддерживал анонимность: ни фото, ни интервью. Но когда число подписчиков перевалило за 40 000, продолжать прятки стало невозможно. За Славу Сэ взялся экс-продюсер Петра Налича (сантехник тактично называет его художественным руководителем). Блогер стал появляться в СМИ (первым делом признался, что пишет для женщин) и выступать перед залами. В издательстве «АСТ» вышел сборник его рассказов — первый тираж разлетелся за несколько дней.

В жизни сантехник Слава Сэ оказался Вячеславом, отцом-одиночкой, мужчиной с сияющей макушкой и добрым, слегка рассеянным взглядом — тем самым 40-летним романтиком, который угадывался за текстами. Отставной музыкант, журналист, медэксперт, сотрудник ЖЭКа и, благодаря ЖЖ, состоявшийся писатель.

— Я был маркетологом, но вся моя фирма встала на крыло и улетела из Риги в Москву. Мне предложили очень приличную должность — директор по маркетингу группы предприятий. Пять больших заводов — они до сих пор процветают. Но у меня две дочки, поэтому я отказался и пошел в сантехники — классический дауншифтинг. Семь лет проработал слесарем. Становилось все сложнее и сложнее — мне опостылели бабки, ночные разборки… Захотел побыть писателем. Только ради этого не стал закрывать блог или искусственно ограничивать к нему доступ. Но первую книжку издал под нажимом. Нет, правда! «АСТ» год меня уламывало на то, чтобы я прислал им тексты.

— Как правило, в интернете гремят люди амбициозные, наглые, часто злые. Но Слава Сэ и его комментаторы, напротив, довольно уравновешенные, миролюбивые, такой островок спокойствия в океане троллей. Это как получилось?
— Видимо, взаимное притяжение. Мне кажется, что… Извините, я буду прерывать нашу Skype-беседу, потому что дочка уже полчаса не может выйти из квартиры, и сейчас вы по воплям услышите, что такое уравновешенный человек! Так вот, какую информацию публикуют масс-медиа (будь то блог или газета), такие люди к ним и тянутся. Обычно меня читают спокойные девушки, но вчера Лебедев дал ссылку на мой дневник, и по ней пришла группа товарищей — о-очень необычные для меня комментаторы…
Русский менталитет подразумевает, что любить надо несчастных. Легко стать популярным, демонстрируя свое раздражение от всего: от дурного президента, погоды, происходящего на улице. Если написать текст о том, что ты измучен, что тебя все достали и сердце разрывается, набежит толпа готовых тебя пожалеть. Гораздо сложнее собрать ту же толпу на чем-то сладеньком… (Рявкает в сторону.) Да что же за проходной двор-то такой!
От любого упоминания негатива этот негатив множится. Будь то ссылки на сбитых машинами людей или перемалывание выборных путинско-медведевских коррупционных скандалов. Есть вещи, о которых говорить не то чтобы не надо совсем, но лучше бы поменьше. Я против передачи «Час суда», против ток-шоу Малахова — не должно быть в эфире смакования негатива! Женщины правы в том, что они этого как-то подсознательно избегают. Для них вареная картошка с селедкой важнее, чем выборы президента. Они умеют находить теплое и хорошее.
Я не то чтобы ухожу от агрессивного мира мужчин, но мне было интересно создать место, где доминирует женская семантика, — именно так появился pesen_net. Меня самого иногда немножко бесит обилие сладких комментариев, соплей с сахаром. Все-таки я остаюсь мужчиной, хочется поговорить про единоборства, про К1! Но не та среда.

— Вы как-то рассказывали, что описали целевую аудиторию блога и начали работать конкретно с ней; успех pesen_net — это чистый маркетинг.
— Я создал блог, потому что мне нравилось писать маленькие тексты. Всю жизнь я что-то где-то кому-то писал: письма, заметки в газеты, психологические тесты, что-то еще. Когда подписчиков стало больше 2000, я заинтересовался рейтингом — и вот тут возникли маркетинговые фишки.
Я несколько лет отработал в рекламе, дорос до вполне больших должностей, мои продукты имели успех на рынке. Поэтому в блоге я все сделал по учебнику.

— Описали читателей как сегмент: возраст, доход, предпочтения, интересы?
— Глубинное исследование, конечно, не проводил, но описал целевую аудиторию. Наверное, 70% женщин в ЖЖ и вообще в интернете среднего возраста. Работают они в офисах. Для них никто ничего не пишет и не создает. Друзья критикуют меня за то, что иду на поводу у публики. Что не сам страдаю, а сознательно пишу то, что хотелось бы прочесть такой женщине.

— Славу Сэ вы тоже описали как бренд: субстрат, атрибуты, восприятие респондентами?
— Я не пытался делать из Славы бренд. Он такой, каким получился. Бренд вообще создает не продавец, а покупатель. Именно читатель наделяет Славу Сэ теми чувствами и качествами, которые он хотел бы увидеть. Женщины видят мужчину, который что-то там рассуждает о любви, якобы что-то понимает в женщинах и хочет им понравиться. Он о себе достаточно много не договаривает, чтобы пустые места женщины могли заполнить сами — приделать Славе нужного размера глаза, ноги, качества души. Были тяжелые случаи, когда девушки слали письма: «Я все равно выйду за вас замуж!» А я: «Да вы меня не знаете!» Сочинили меня, как у Пушкина. Дон Хуан говорит: «Лишь узенькую пятку я заметил». Лепорелло отвечает: «С вас довольно. Воображенье вмиг вам дорисует остальное. Оно у вас проворней живописца!»

— Но бренд сложился: Слава Сэ — идеальный мужчина. Сантехник — золотые руки. При этом любит детей и женщин. Юморной, культурный, внимательный…
— В том-то и дело, что Слава Сэ — это неидеальный мужчина для грустной, домашней женщины. Светские пантеры на меня не реагируют вовсе! Мои читательницы склонны больше мечтать, чем действовать. Они иногда расстроенные, жизнь их порой колотит. Им больше хочется тепла и покоя, чем фейерверков. Они понимают, что Слава Сэ — не Джонни Депп. Не миллионер, не загорелый, не волосатый, не известный рок-музыкант.
Он совершенно не топовый. Недомужчина, сплошные минусы, но с ним может быть хорошо, потому что он ироничный, умеет посмеяться над собой и над той жизнью, в которую тащит свою подружку.

— А откуда у вас эта спасательская идея — делать грустных женщин счастливыми?
— Да на поверхности всё. Никто этим не занимается. Весь жежешный топ обсуждает Ливию и коррупцию. Иногда моют кости друг другу. Но женщин в интернете больше. Когда ко мне приходят девчонки (так скажем) и мне удается с ними посидеть на одном диване, мы включаем телевизор. Я пытаюсь посмотреть про события в Ливии и вижу, что у нее в глазах совершенно нет интереса. Ей бы обсудить какую-нибудь подругу Ирку, у которой муж сбежал в Канаду, а Ливия — вообще мимо.

— Но вам-то интересно про Ливию. Зачем кого-то задабривать?
— Русские — жесткие люди до тех пор, пока не приключается неприятность. Но как только она приключается, русские переплюнут любого в сочувствии и готовности пожалеть. Они могут попинать, дать в морду, бывают хамоваты… Но есть граница, за которой они становятся очень человечными. Русские не добивают.
Я живу среди латышей — так вот латышу важно сохранить лицо. Латыш никогда не нахамит (как и европеец в целом). Он познакомится, разулыбается, но, если нужна будет помощь, предложит обратиться в полицию или социальные службы. А русский… Вот история: бабушка повесила в подъезде объявление, что потеряла деньги. «Кто нашел 120 руб., позвоните в квартиру 76″. За полчаса к ней половина подъезда пришла и пыталась сунуть эти 120 руб. Она их всех кормила пирогами. Это очень русская история, которой где-то в Европе быть не может! Мы друг друга не знаем до определенной поры. На самом деле мы другие. В этом смысле я в русских верю.

— И в русских интернет-пользователей тоже?
— Ну да. Русскому нужно показать себя, особенно в интернете. Это такой китч. Отчасти тон задает Тема — матерщинник, крамольник, может нахамить 60 000 подписчикам, а все прутся. Это общественно принятая норма поведения: ежеминутная готовность к бою. Едешь в московском метро, а никто не улыбается, лица такие, что каждый готов дать отпор. Надо показать агрессию, чтобы тебя не укусили!

— Стараетесь хорошо относиться к людям, чтобы люди хорошо отнеслись к вам?
— В самом этом силлогизме есть ошибка. Ничего нельзя ждать от людей. В принципе. Твое доброе отношение к ним должно быть само по себе. Смысл жизни именно в том, чтобы, не ожидая ничего от жизни, что-то отдавать людям. Блог я заводил с тайной пафосной мыслью о том, что если я уберу хотя бы из какой-то части своей жизни негатив, то остальное начнет меняться, подстраиваться, подтягиваться. Перестань думать о плохом — и плохое станет меньше на тебя влиять.

— А какой Слава Сэ за кадром — дома, с детьми? Я слышал — покрикивали.
— Я не идеальный отец, к детям мог бы быть повнимательнее, больше времени с ними проводить. Я знаю пап, которые постоянно куда-то таскают семейство, играют, а у меня это все получается, может быть, раз или два в неделю. Через день смотрим вместе какие-то передачи, болтаем. Сказки читаю редко. Правда, по вечерам хором поем под гитару колыбельные песни.

— Однажды вы описали свой мир: двухкомнатная хрущевка, просыпаетесь рано, отводите детей в школу, целый день за компьютером — кажется, это такое место, что взвыть хочется.
— О, этот мир гораздо лучше того, что был вокруг меня 10–20 лет назад! Была тяжелая ситуация: меня выселили из квартиры буквально на улицу, несколько суток я жил у знакомых. Потом вообще негде стало жить. В результате я снял комнатенку в деревянном сарае — он был похож на скворечник (мне до сих пор снится в кошмарах, что я живу на дереве в скворечнике!). Соседи сделали за $200 ремонт в общественном туалете и меня с моей девушкой туда не пускали. Приходилось ходить через улицу в туалет соседнего дома, потому что там было открыто. Я сидел без денег, жил на $40 в месяц, работы были тяжелые, годами меня дергали по ночам, приходилось бегать по подвалам, каких-то бомжей разгонять, которые воровали трубы и медные кабели… По сравнению с теми условиями хрущевка — очень даже ничего!

— Такое ощущение, что этот опыт не оставил на вас отпечатка — вы совсем не озлобились.
— Какой смысл? Идти бить морды ни в чем не виноватым людям лишь потому, что родители им дали пинок или они сами с юности были талантливы?.. Что касается денег, то сколько дано — столько дано. Это качество человека: деньги его или любят, или нет. Есть у меня товарищи, которые зарабатывают, и завидовать им — это как завидовать длинным ногам, красивым глазам.
Окружающую среду надо воспринимать такой, какая она есть. Живя в «скворечнике», я обнаружил, что жизнь состоит не из качеств квартиры, а из того, что у тебя сегодня на ужин. Если ты сварил картошки и купил селедки, то это гораздо больше счастья, чем драться с нелюбимой женщиной в ее богатом особняке.
Задним числом я понимаю, что с той девушкой (когда я был помоложе, да и девушка была хороша собой и любила меня независимо от того, куда мы ходили пИсать) временами я был счастливей, чем теперь, когда мне, потенциально именитому писателю, присылают довольно гадкие комментарии по поводу моей литературы. Теперь я учусь быть в принципе счастливым, радоваться мелочам.

— Чему радуетесь?
— Да всему. Правда! Каждый день бывает что-то такое… Творческим людям противопоказано быть довольными жизнью. Толстой говорил, что в любом произведении должно быть описано развитие души, а душа развивается только через неприятности.
Научившись радоваться мелочам, я не то чтобы теряю способность писать, но точно теряю половину своей аудитории. Ей не нравится сытый, довольный человек, у которого все здорово, прекрасные дети, на ужин картошка с селедкой. Приходится имитировать какое-то раздражение и печаль. В будущем разница между Славой Сэ и автором Славой Сэ будет именно в том, что автор будет жить припеваючи, а Славе Сэ придется придумывать какие-нибудь разбитые сердца по поводу прошедших любовей.

Вячеслав Солдатенко, писатель, блогер. Родился в Риге в 1969 году. Окончил Рижский международный институт практической психологии. Работал таксистом, ресторанным музыкантом, психофизиологом, маркетологом, сантехником. В 2007 году открыл ЖЖ pesen_net (42 000 подписчиков, 4-е место в рейтинге lj.ru). Избранные рассказы из блога в 2010 году вышли в сборнике «Сантехник, его кот, жена и другие подробности» («АСТ»). За первые девять месяцев книга разошлась тиражом 80 000 экземпляров.

pesen-net.lj.ru

F5, 2011

Для Ярослава Андреева бизнес — просто еще одна социальная сеть. Придумав когда-то виртуального лоточника Эльфа-торговца, он диверсифицировал полученную от онлайн-обменника прибыль: купил несколько порталов о видеоиграх, стал совладельцем интернет-фабрики креативного шоколада, открыл сувенирные онлайн-магазины, клон известного видеочата chatroulette.ru («У нас крутая монетизация: девушкам бесплатно, мужчинам за деньги; сайт приносит хороший доход, им пользуются порядка 15 000 человек в день») и дюжину других проектов. В результате на вопрос «чем занимаетесь?» Ярослав отвечает интенсивным получасовым монологом.

Игорь Бигдан по 14 часов в сутки роется в интернете в поисках приколов, эротики и всякой занятной дури. Лучшее публикует в ЖЖ ibigdan. В его блоге подряд идут реклама банка спермы, инструкция по борьбе с комарами, снимок бравых серфингистов перед прыжком в волну и занимательный, но бесполезный факт: мускат в переводе c итальянского значит «вино с мухами» (потом выясняется, что это фейк).

Свои находки Игорь делит на рубрики типа «взгляд» (девушки вызывающе смотрят в камеру), «картинки на ночь» (девушки переходят от взглядов к действиям) и «коротюльки» (шутки одной строкой). При перепечатке не парится. К чужому видео или снимку добавляет только заголовок и жмет «опубликовать». Где-то поставит смайл, где-то — присказку (про найденный археологами трехголовый барельеф: «А Слава КПСС — вообще не человек») или признается «Вроде баян, но все равно смешно :)».

Этот ЖЖ кажется складом бородатых, несортированных, часто бессмысленных сенсаций. Но Игорь назвал его »Самый сок!»: в блоге собрано все самое интересное, что автор увидел в Сети. Его интересы разделяют 17 000 подписчиков. В рейтинге блогов »Яндекса» ibigdan — четвертый.

«Я дядька простой как дверь», — смеется Игорь в Skype. На юзерпике мужчина средних лет: широкое южное лицо, сдержанная улыбка, белая майка (горизонт на фоточке, конечно, завален). Живет он в украинском городке Кременчуге — сонном местечке, где писать особо и не о чем. ЖЖ открыл пять лет назад, два года назад начал продавать в нем рекламу. Упорство, с которым Игорь просеивает интернет на предмет лулзов, окупается. Из 30 постов в день два-три заказных, каждый приносит от $100 до $400. Свои доходы Игорь не скрывает (в 2009-м блог давал $1600 в месяц, в 2010-м — уже $3000–6000) и даже пытался выйти на IPO, то есть продать акции ibigdan. С акциями не сложилось, но копипаст остается хорошим и растущим бизнесом. Искать приколы помогают несколько наемных работников. О росте благополучия Игоря можно судить по редким автобиографичным записям. Например, он начал выезжать за границу: вот бомбочкой сигает в бассейн, глаза зажмурены, вид довольный. Чтобы стать успешным блогером, не надо делать шоковые репортажи или писать захватывающие тексты — достаточно собирать баяны.

— Кременчуг — это провинция?
— Это маленький город, 250 000 населения, но промышленный, заводской, поэтому менталитет соответствующий — пролетариат! Вообще-то родом я не отсюда, а из еще более мелкого городка — Комсомольска. Учился в Днепропетровске, потом появилась семья, и я осел в Кременчуге. Но не скажу, что чем-то обязан городу в плане достижений и неудач. Он просто попался мне на пути.

— В прошлом году вы зарабатывали на блоге $3000 в месяц.
— Став профессиональным блогером, я честно предупредил, что отныне за счет ЖЖ живу, ничем больше не занимаюсь, поэтому в блоге будет реклама. Я рассказывал о том, как именно зарабатываю, как ищу заказчиков, как формируется цена. Доход растет. Сейчас выходит до $10 000 в месяц. Правда, работаю я не один, есть команда контент-хантеров — ребята ищут интересности, что-то пишут сами. Но все равно я главный редактор, все посты выпускаю сам.

— По меркам Кременчуга вы олигарх?
— Не олигарх, потому что у нас есть нефтяной завод — вот там олигархи! Люди за месяц могут на »Лексус» наворовать. А я, видимо, отношусь к среднему классу, которого в Кременчуге немного и все его представители вкалывают с утра до ночи.

— Наверное, блогеров тоже немного. Вы как ЖЖ вести начали?
— С точки зрения блогинга Кременчуг — это пустыня, в ЖЖ кременчужан десятка два наберется. Я вначале это даже сделал своей фишкой: провинциальный блогер, почти из деревни, который вышел из ниоткуда и забрался наверх, — американская мечта. Вообще-то я программист. В 1994 году закончил учебу, потом 15 лет проработал по специальности. В начале 1990-х у меня появилось хобби — собирать приколы. Начал с анекдотов: что-то копировал и редактировал, что-то набирал своими руками и кропотливо записывал в файлик. Как-то распечатал его на матричном принтере на перфоленте — получилось 13 метров анекдотов. Он ходил по Комсомольску в виде рулона, народ ухохатывался.
Потом появился интернет. Я стал рассылать приколы друзьям — сбрасывал по имейлу, в ньюс-группы, по ICQ. Такая рассылка была неудобной. Человек работает, а я его отвлекаю, непрерывно кидаю какие-то ссылки на картинки, истории, шуточки… Поэтому я решил скидывать все в одно место, а люди пускай заходят, когда у них есть желание и возможность. Открыл блог (в 2005 году. — прим.), дал ссылку друзьям, они переслали своим друзьям и т. д. — и аудитория начала расти.

— В чем вообще фан — рассылать чужие шутки?
— Я люблю приколы. Мне самому смешно, то есть я все это делаю в первую очередь для себя.

— Известными блогерами, как правило, становятся люди энергичные, яркие, нетривиальные — личности, революционеры. Лебедев — один из лучших дизайнеров в стране. Варламов всегда на передовой с фотокамерой, Навальный известно чем занят… Все они что-то двигают, меняют, призывают, пишут, снимают. В топе только вы не создаете свой контент.
— Я создаю не отдельные посты, а блог в целом. Вот эта подборка, кирпичик к кирпичику, ежедневного выпуска и составляет мою работу. Вся информация проходит через тщательную систему фильтров: я перечитываю десятки статей и пересматриваю сотни картинок, чтобы опубликовать одну — ту, к которой я буду неравнодушен. Читатели привыкли к моему вкусу и приходят не за тем, что я написал, а за тем, что я нашел, выбрал и пропустил через себя. Это тоже работа.

— По блогу сложно понять, что за фильтр этот Бигдан: зануда или веселый, оптимист или меланхолик, кто он вообще — человек или бот.
— Те, кто долго читает ibigdan, могут четко меня описать. Потому что в каждом посте есть чуть-чуть меня, а в сумме получаюсь весь я. Да, я себя не пиарю и не подаю в блоге как персонажа по той же причине, по которой редко пишу авторские посты. Я в интернете сижу давно и понимаю: все вокруг — баян и копипаст. Что бы я ни сказал, это уже кем-то озвучено. Человеку кажется, что он составляет из буковок какие-то оригинальные мысли, а на самом деле он пережевывает то, что десять раз расписано другими. В Semagic (клиент для отправки записей в ЖЖ. — прим.) в очереди на публикацию стоят два десятка моих постов. Я писал их в порыве, когда в голову попадала какая-то мысль. Потом перечитывал — мне не нравилось. Пробовал откорректировать. Откладывал. Тем временем события, по поводу которых я хотел высказаться, уходили в архивы. Посты становились неактуальны, а мысли, которые в них содержались, может, и были хороши, но их все уже знают… Мне кажется, что все вокруг умные. Я не умнее и кормить банальностью не могу.

— Так вы банальный?
— Да все банальны! Но большинству это не мешает писать всякие банальности в интернете. Более того, вот человек выложил что-то совсем заурядное, причем видно, что писал неискренне — просто хотел шум поднять. Люди приходят и, несмотря на то что перед ними Капитан Очевидность, включаются в обсуждение. Создается тема на тысячу комментариев! Я смотрю на это с недоумением: о чем тут вообще говорить? Белое — это белое, а черное — это черное. Все понятно. Я могу писать только о том, в чем сомневаюсь. Но таких тем очень мало, поскольку мне немало лет, я не идиот и у меня давно сформировавшееся мировоззрение. Все вокруг приблизительно такие же. Соответственно, разговаривать с читателями все равно что с собой — только если что-то непонятно и нужно посоветоваться.

— Но при этом вы вовсю публикуете баяны — интернет-синоним к слову «банальность».
— Я не публикую заумные баяны, которые нужны, чтобы дать нравоучения или устроить срач. Если баян классный и поднимает настроение, пусть даже он старый, я еще раз его запощу. Если я посмотрел, улыбнулся, то надо публиковать! Пусть и другие порадуются. Я так рассуждаю.

— А чем вы отличаетесь от блогеров, которые выкладывают котиков и демотиваторы?
— Подходом. Они считают, что сиськи-котики привлекают аудиторию, то есть во главе всего стоит контент. «Навалю котиков, сделаю популярный блог, начну зарабатывать на рекламе…» — механически рассуждают. Но чем блог отличается от СМИ? В блоге важна не информация, а подача. Drugoi — чем он не копипастер? Подписался на ленту новостей Reuters, но отбирает только те сюжеты, которые его цепляют. И берет не весь репортаж — только один-два самых качественных снимка. Комментарии дает короткие, на две строчки, но умудряется выразить свое отношение к событию. Получается, что читатели ищут у него не информацию (обычно lenta.ru гораздо оперативнее всех блогеров, вместе взятых). В его блог приходят за фильтром и мнением. А если за блогом нет личности с позицией, то это просто набор картинок и текстов, такой блог обречен на крошечную аудиторию. Я реально вкладываюсь в свой ЖЖ, я, может, за всем этим копипастом не так заметен — но в каждом посте оставляю кусочек Бигдана.

— А может, секрет в том, что вы такой усредненный блогер? Смеетесь над тем, что всех улыбает, интересуетесь вещами, которые интересны более или менее всем, — не лидер, а один из шеренги.
— На блоге я зарабатываю и уже поэтому не являюсь среднестатистическим блогером. К тому же среднему блогеру 25–30 лет, а мне 37, средний блогер живет в Москве или в Питере, а я в украинской провинции… Кто-то высказывал мнение, что читателей привлекает моя провинциальная непосредственность. Я над этим не особо задумываюсь, чтобы не было как с той сороконожкой, у которой спросили, как она помнит, какую ногу когда переставлять, и она в результате не смогла ходить.

— Вы мимикрируете?
— Никнеймами, всякими масками и псевдонимами я переболел еще до интернета. Блог подписан моим именем, на аватарке мое лицо, всегда представляюсь по имени. Мне скрывать нечего: какой я в блоге, такой и в жизни.

— Простодушный, без пяти высших образований, не самовлюбленный?
— Звездной болезнью я переболел еще программистом, теперь у меня иммунитет. Я достаточно простой, нормальный в общении, без заскоков. И оказывается, что именно таким я многим не то чтобы нравлюсь, а устраиваю. Как человек, который не пытается всех затмить, подавить, с которым можно посидеть, выпить пива… До 30 лет я был чем-то вроде души компании: постоянно всех заводил, рассказывал, сочинял. Но сейчас, если обнаруживается другой балагур, с удовольствием отдаю эту роль ему, а сам посижу, послушаю.

— Вы о блоге говорите как о бизнесе. А какие у него перспективы?
— Зависит от ситуации в экономике: в любой кризис первыми сдуваются рекламные бюджеты. Я начал размещать рекламу два года назад. В первый месяц заработал $100, во второй — $300, потом все больше… Не знаю, до каких цифр может дойти.

— Я о другом. Любой бизнес — это схема, которую можно повторить, поменять бренд, вывеску, команду — и растиражировать. Легко ли вас заменить?
— Заменить нельзя, но можно сделать аналогичный блог. Для этого нужен редактор, во-первых, с хорошим вкусом, который совпадает (как совпал у меня) со вкусом большинства. Во-вторых, у него должен быть этот вот огонек. Если я приболел или много заказов и весь день посты выходят с налетом усталости, обязательно в комментах кто-то спросит: «Что с тобой сегодня такое?» Если вы пишете о рыбалке с любовью, пусть даже необъективно, к вам будут приходить рыбаки и рассказывать, как лучше ловить щуку. А если без любви — то придут только поисковые машины.
У меня нет другой темы, на которую я мог бы что-то писать и чтобы это было интересно другим. Любимых дел всего два: юмор и программирование. Но программирование — слишком узкая область, вдобавок я им сейчас не занимаюсь, стремительно устареваю как специалист, и заведи я блог о программировании — буду выглядеть в нем старпером.

— А что вообще за два года изменилось в вашей жизни?
— В будний день с утра до ночи работаю — дома, но семью практически не вижу (а они видят только папин затылок). Финансовый план, естественно, стал получше. С другой стороны, мы хронически не умеем тратить деньги, они вечно куда-то деваются, поэтому — посмотришь вокруг, не так уж сильно все изменилось. Начали ездить за границу — раньше был только Крым, а теперь Таиланд, Шри-Ланка, Европа…

— То есть вы по 14 часов в сутки сидите перед экраном, собираете бугагашечки и считаете, что жизнь проходит не зря.
— У меня были периоды, когда я ощущал, что жизнь проходит мимо, но все они были связаны с тем, что я занимался нелюбимым делом. Почему я забросил программирование? Устал получать однотипные заказы, хотел делать по-своему, а не так, как спустили сверху. Это важно, потому что, если ты тратишь минимум восемь часов в сутки на нелюбимую работу, ты медленно умираешь. Чего нельзя сказать о хобби: пока люди катаются на велосипеде или играют в боулинг — они напрасно тратят время? Нет, потому что они получают удовольствие, они в это время живут для себя. Вот и я от ЖЖ получаю колоссальное удовольствие. Да, копипаст — это не творчество. Но блог в целом — очень даже. Я себя переношу туда по частям, размножаюсь. 30 раз за день.

 

ИГОРЬ БИГДАН, блогер, программист. 37 лет. Родился в Комсомольске (Украина). Окончил Колледж автоматики и телемеханики в Днепропетровске. Живет в Кременчуге с женой и двумя детьми. Работал программистом на предприятиях Полтавский ГОК, «Плутоний», «Системотехника» и др. В 2005 году открыл ЖЖ ibigdan. С 2009 года блог — основной источник дохода. 17 000 подписчиков, четвертое место в рейтинге блогов «Яндекса».

ibigdan.lj.ru
bigdan.by.ru

 

F5, 2011

В 2007 году преподаватель МГУ Татьяна Краснова услышала от студентки историю про украинку, которая привезла в Москву на обследование смертельно больного сына, ему назначили срочную операцию за 80 000 руб., но у мамы было всего 5000. Татьяна написала в ЖЖ »надо скидываться» и стала ждать. Деньги на операцию были собраны за два дня.

Четыре года спустя ЖЖ-сообщество «Конвертик для Бога», которое открыла и поддерживает Татьяна, насчитывает 500 участников. Раз в месяц они встречаются в кафе, пьют чай и собирают деньги в конверт, который немедленно, из рук в руки, передают родителям очередного больного ребенка. Спасают тех, от кого отказываются благотворительные фонды: детей без российского гражданства — из Киргизии, Таджикистана, Узбекистана, с труднопроизносимыми именами вроде Кадыракун кызы Назбийке или Шохруххон, часто с узким разрезом глаз, смуглых, с высокими скулами, но главное — детей. Собирают серьезные и вместе с тем не такие уж неподъемные суммы: четверть миллиона рублей — небольшая цена за чью-то жизнь.

— Вы помните первого ребенка?
— Да. До этого я, как и большинство народа, изображала приличного человека, то есть иногда давала денежку на кого-нибудь. Студентка, работавшая волонтером в то время в РДКБ, сказала, что есть такая девочка Ксюша, 15 лет, которая лежит лицом к стенке и помирает. А вокруг нее бегает ее мама и придумывает Ксюше желания. Ну знаете, пока человек чего-то хочет, он жив. Вот мама придумала: «Ты хочешь новую книжку, новую красивую косынку, цифровую мыльницу». И я сказала своей студентке: «Давай я куплю ей цифровую мыльницу, а ты отнесешь». Студентка ответила: «У меня нет времени, идите сами». Я собралась и пришла первый раз в эту самую больницу. Ксюша лежала лысая после химии, опухшая от гормонов, лицом к стенке. В ответ на все внешние раздражители она говорила: «Уйдите, дайте подохнуть». Я смотрю на нее: «Знаешь что? Подохнуть-то ты успеешь, давай мы с тобой на журфак поступим». Она отвернулась от стенки от удивления и сказала, что на журфак просто так поступить нельзя, нужны репетиторы. Я сказала, что я и есть тот самый репетитор, здравствуй, Ксюша. Мы прошли вместе много всего, и в прошлом году, весной, поднимаясь по белой лестнице факультета журналистики, я встретила безумной красы девушку-студентку, совершенно непохожую на то маленькое лысое существо, повернутое лицом к стенке. Это мой первый ребенок. Это хеппи-энд.

— Вы помогаете детям, за которых другие фонды не берутся.
— Большинство фондов помогает российским гражданам. Но рухнул СССР, а вся высокотехнологичная медицина осталась в Москве. Есть таджики, узбеки, которых послали сюда со словами «ну езжайте, вдруг в Москве помогут». «Подари жизнь» может по уставу помочь конкретному узбекскому ребенку один раз за год. А ему требуется не один раз в год, а десять.
«Конвертик» — не фонд и не организация, мы никто. Мы группа граждан, объединившихся в интернете вокруг этого проекта в ЖЖ. Мы никак нигде не зафиксированы, у нас нет устава, поэтому что хотим, то и воротим. Мы сознательно не стали легализоваться, нанимать бухгалтера, заниматься налогами и пр. Юрист нам сказал, что, пока мы группа граждан, можем собирать деньги на что угодно и отдавать кому угодно. Когда вы скидываетесь на конную статую вашему товарищу в подарок на 35-летие, вас никто не может ограничить. Вот так мы и тащим детей на протяжении последних пяти лет. Но, знаете, интернет — это такое поле, где чего только не растет. Довольно много людей мне все это время писало, что мы помогаем будущим наркоторговцам, убийцам, насильникам — мы, русские! Большинство народа, который приходил ко мне с пожеланием сдохнуть вместе с моими чурками, я забанивала.

— Ну да, зачем спасать нерусских, когда своих еще не спасли?
— Рак — это не насморк. Дети везде умирают и еще какое-то время будут умирать, пока какой-нибудь головастик не придумает таблетку, которую съел — и дальше бессмертный. Было бы все хорошо, если бы наша страна перестала проводить зимние олимпиады в тропиках и менять тротуарную плитку, расколупывая весь город к чертовой матери, а стала бы эти деньги тратить, например, на больных детей. Если мы с вами платим налоги на медицину, государство должно этим заниматься. Оно занимается, но мало. Поэтому у нас квоты кончаются на детишек в августе, а их надо еще на что-то лечить до конца года.
Если появляется российский ребенок, которому не хватает денег, его берут фонды. Ни один не останется без помощи. Но ребенку из стран СНГ рассчитывать практически не на что.

— У позиции «наши — не наши» есть объяснение: на Байрам москвичи боялись ходить по городу — улицы заполонили мусульмане. Ребенок, которому вы сегодня поможете, завтра вырастет в нелегального эмигранта: в России все бесплатно, русские добренькие, им можно садиться на шею.
— Я поездила по белому свету. В Москве немного мусульман по сравнению с Лондоном илиПарижем. Мы расплачиваемся за свою национальную политику, которую вели на протяжении долгих лет. Англия расплачивается за свои колонии, Франция тоже, мы расплачиваемся за СССР. Я не уверена в том, что, вышвырнув таджикского ребенка («Иди подыхай где хочешь!»), мы сильно улучшим атмосферу. Эти люди уже здесь. Они приехали. Они разные. Иногда это ужасно, да.
Я с большим трудом рассуждаю категориями «национальный», «религиозный»… Я рассуждаю людьми. Сейчас мы лечим мальчика-азербайджанца на Каширке. Вот стоит его папа, он шофер, стоит мама, она не работает, потому что еще двое детей. Я говорю о другом ребенке: отец, русский, узнал диагноз и бросил маму одну. Оборачиваюсь, потому что мне азербайджанец шепчет: «Как ушьол?» И реакция этого папы мне симпатичнее, чем реакция русского.

— Есть теория классовой обособленности: если сегодня вы помогаете Джамшуту, завтра он займет ваше место.
— Я пытаюсь ее игнорировать, относиться к каждому ребенку как к живому существу, равному мне, потому что так велит мне Господь мой. И я пытаюсь сделать так, чтобы малыш не озлобился, а знал, что в этом мире можно жить и кругом тоже люди. Я допускаю, что настанет момент, когда какой-нибудь из этих Джамшутов огреет меня по голове и отберет мой кошелек. Не исключено, что это сделает русский, и что теперь? Покупать баллистические ракеты, ставить в окнах пулеметы и жить замечательную, хорошо вооруженную жизнь? Мне не надо, лучше я сразу помру.

— А вам как-нибудь все это возвращается?
— За это время я разбогатела чрезвычайно! (Смеется.) У меня сильно исправилось мировоззрение. Я преподаватель, зарплата — 8500 руб. Я не пропадаю ни разу, потому что преподаю английский, у меня уроки, переводы, чувствую себя нормально. Но, имея такую зарплату, я имела такие воззрения: богатые — гады, мерзавцы и т. д. За четыре года я улучшила свое мнение об этом слое — есть очень много приличных людей. Я приобрела кучу бесценных друзей: музыкантов, журналистов, историков, биологов… У меня есть родители вылечившихся детей, есть родители ушедших, которые стали родными людьми. Есть друг, простой водитель самосвала Муслим Мамедов из-под Алма-Аты. Мы два года лечили его мальчика с заболеванием, которое не лечится. Я узнала об этом сразу: папа плохо говорил по-русски, продиктовал мне диагноз ребенка, и я, чтобы не писать лажи, полезла в Google и, к своему ужасу, прочитала, что спасти не получится. Два года мы возились с сыном. Два года я смотрела на этого папу, который пахал как проклятый. Он пытался работать и подрабатывать, пытался сидеть с ребенком. Мальчика нет уже два года. Мое пасхальное утро начинается с того, что мне звонит мусульманин Мамедов и говорит: «Христос воскрес, Татьяна Викторовна!» У него есть еще второй мальчик, он не хочет оставаться в Москве. Большинство родителей, вылечив своего ребенка или, наоборот, похоронив, уезжают домой и не рвутся жить в этом сумасшедшем городе.

— И все-таки: у вас есть дочь, муж, студенты. Вам своих забот мало?
— На улицы этого города станет безопасно выходить, когда такого вопроса не будет возникать ни у кого. Тогда наступит какая-то цивилизация. Я сторонник теории малых дел. Обустроить всю Россию с вертолета можно только с помощью ядерной бомбы: расчистил, потом посадил цветочки. Другой способ — огородить вокруг себя участочек метр на метр и растить на нем цветущий сад. Потом два на два метра, три на три, потом ваш сад будет граничить с моим, а рядом встанет еще кто-нибудь и сделает свой садик…
В моем доме два года назад поселилась тетенька, которая взяла и вымыла подъезд. А потом взяла и стала мыть его регулярно. Я ее как-то спросила: «Вы уборщица?» — «Зачем же, я экономист, просто мне очень не нравится, что в лифте накакано». Я сказала: «Вау, какая вы клевая, давайте я вместе с вами пойду мыть лифт». И мы стали с ней вдвоем мыть лифт, и сделали ремонт в подъезде, у нас теперь цветочки стоят на лестнице.

— А что сделали с теми, кто гадил?
— А они перестали это делать. Потому что когда вы входите, а кругом говно, то вам кажется нормальным сделать здесь то же самое. А когда вокруг цветочки, то вам этого делать не захочется. Единственный способ, другого нет.

— Так не получается. Видел YouTube-ролик: с нарядной клумбы в центре Москвы кто-то срывает тюльпан. И тут же налетает куча людей — и уничтожает всю красоту.
— Можно поставить на газоне солдата с ружьем, который стреляет на поражение, а можно медленно, спокойно и занудно досаживать вырванные тюльпаны и наконец дойти до того, что люди неторопливо, где-нибудь через 200 лет, поймут, что тюльпаны — это хорошо. Мы свой лифт мыли три года, до тех пор, пока там перестали появляться надписи. Ну ведь перестали! Притом что контингент остался прежний.

— Так вы в «Конвертике» тюльпаны высаживаете?
— Вокруг толпа народу, который хочет жить по-человечески, делать прекрасные вещи. Так что оно не просто всходит, оно из-под земли прет, и самое интересное — чем больше ты даришь, тем больше оно всходит. Да и не вижу другого выхода. Всем собирать чемоданы и сваливать вЕвропу? Но кому мы там нужны? И потом, тут-то чего будет? Ситуация трудная, в целом родина выглядит не очень, руководство этой родины выглядит не очень, тот месседж, который транслирует это руководство, тоже выглядит не очень. На призыв «озвереть» я не хочу отзываться.

 

ТАТЬЯНА КРАСНОВА, преподаватель английского языка, блогер, координатор проекта «Конвертик для Бога». Родилась и выросла в Москве, 20 лет работает на факультете журналистики МГУ им. Ломоносова, с 2007 года посредством интернета собирает деньги на лечение больных детей, не имеющих российского гражданства.

vespro.lj.ru
g-envelope.lj.ru

F5, 2011

Число подписчиков eprst2000 росло, блог вышел в топ-10 ЖЖ, шуточные зарисовки Алеси пошли в народ (историю про создание рекламы с бобрами перепечатали больше 1000 раз: «По сюжету бобер должен был пробежать по кадру, взять в лапы книгу, начать листать и изображать чтение. Мы сразу сказали заказчику, что очень постараемся найти читающих бобров, но, скорее всего, их не так много…»). При этом формат не менялся: Алеся по две-три недели работает почти круглосуточно, на износ, а в перерывах между съемками строчит в ЖЖ.

В кафе Алеся Казанцева (Петровна — ее настоящее отчество) появляется в обтягивающем синем костюме с глубоким декольте: нахальная энергичная дама, шутит много, бессовестно и удачно — огонь-баба! Себя описывает безжалостно: мол, циничная, алчная, любит только деньги и на читателей ей плевать. Но когда к столику подойдет вокзальная нищенка и попросит на хлеб, Алеся молча полезет в сумочку за полтинником. «Дайте больше!» — затянет побирашка, и Алеся опять войдет в образ: «Ну нет!»

— Больше всего меня поражает вот что: все вокруг дох…я умные. Если спросить любого врача о системе образования, он скажет: мой ребенок учится в школе, там такие-сякие учителя, все плохо! Спроси любого учителя о системе здравоохранения: он был в поликлинике, там кошмар. Все в мире знают, как на самом деле надо играть в футбол, хотя никто не играет в футбол — сидят с такими огромными животами, жопу свою никогда не поднимут. И все эти ЖЖ-читатели тоже знают, что ты должна писать, когда ты должна грустить, когда ты должна не грустить. Какого х… вообще? Я давно перестала читать комментарии. Один только помню от девочки: «Моя мама болеет, ей очень плохо, я распечатала ваши посты и дала почитать — она так не смеялась полгода» — вот тогда я почувствовала, что посадила цветочек, а он — раз! — вырос и кому-то теперь хорошо пахнет.

— А как без комментариев? Вы топовый блогер, вашу байку про бобра перепечатывает даже fishki.net — это самый страшный успех, которого только можно пожелать человеку.
— Мне сказали: «Ты на bash.org!» Я думаю: «Что такое bash.org?» Полезла смотреть, а это просто какие-то смешки. Это самая удивительная вещь: для меня ЖЖ ничего не значит. Я ничего для его популярности не делаю, правда. Например, у вас есть полотенце, оно любимое, любимого цвета и смотрится на вашей вешалке — ну и что? Единственное, что вы для этого полотенца сделали, — достали его из шкафа. Может, даже не вы его покупали, его мама принесла. С ЖЖ то же самое. Сергей Доля пишет, что блог отнимает много времени, становится работой. Ничего себе! Я пост пишу ровно за 15–30 минут. Сажусь, открываю ноутбук, и, допустим, в голову приходит какое-то слово. Или очень люблю читать тупые сайты,«Экспресс-газету», «Дни.ру»… Беру сигарету, кофе и могу тупить часами, читать всякую фигню, редчайшую просто. И вдруг увижу что-то: это ж надо! — и быстро стучу запись.

— Для кого?
— Ни для кого. Это последствия прежней работы. Когда-то работала журналистом и очень много писала. Потом мне адски надоело складывать слова в предложения, предложения — в абзацы, абзацы — в тексты, и я подумала, что хорошо бы сменить поле деятельности, отдохнуть. А лучший отдых — это смена работы. Я думала, что на полгодика пойду в рекламу, а осталась надолго. Реклама — это очень честная работа. Мне говорят: «Нужен ролик, такой-то кастинг, декорации, эскизы, костюмы». Я: «Хорошо». Две недели не разгибаюсь, меня бьют головой об пол, очень все тяжело, вокруг одни сумасшедшие (о чем я часто пишу). Хотя хороших людей намного больше, просто о них не смешно писать.

— Теперь, очевидно, можете уйти в писатели.
— Не хочу. Монсеррат Кабалье специально училась петь, работала над этим, бережно относилась к своим связкам. А есть люди, у которых просто хорошие голоса, и они просто поют, поют и поют.

— Стоя в душе.
— Ну вот да! В ЖЖ я пою, как в душе. Просто делаю бла-бла-бла и ухожу. Все! Люди знают, как поет Кабалье, и никто не знает, как пою я. От этого мой голос хуже не станет. Мне начали предлагать: напишите книгу, напишите сценарий… Но это системная работа, надо сесть, думать над текстом… А я этого не умею. Более того, не люблю. Или вот мне теперь почти каждый день предлагают издать блог eprst2000 на бумаге. «Выпустим ваши посты отдельной книгой». — «Да не надо этого делать!» — «Да что же вы, Алеся!» Называют какие-то деньги. А я думаю: да нет, нечестно продавать то, что уже было выложено и прочитано… А специально я ничего написать не могу. Я вообще не писатель, фантазии никакой, совсем не умею сочинять.

— 440 постов в eprst2000 доказывают обратное.
— Самое обидное (вот после этого я вообще перестала читать комментарии!), что люди говорят: «Скажите, что это вымышленная история, мы вам не верим, вы пи…те!» А ведь я действительно не умею придумывать. Вижу только на расстоянии собственной вытянутой руки. Моя работа связана прежде всего с разными людьми — интересными и смешными, умными и бездарными, режиссерами и креативщиками. И это неисчерпаемый кладезь для сюжетов. И как только эта дверь закрывается, мне не о чем говорить.

— То есть все, что вы пишете про индустрию рекламы, — правда? Даже бобры?
— Все правда, даже бобры. Ролик снимался для Казахстана. И я никогда бы про него не написала, если бы подозревала, что история вот так разлетится. В Казахстане нет ЖЖ, поэтому, думаю, ладно. Потом мне говорят: «Наконец-то в Казахстане открыли ЖЖ, и мы можем прочитать ваши смешные тексты!» Думаю, все: меня сейчас поймают и убьют, потому что это реальные заказчики, реальные клиенты, там была реальная ситуация с реальными бобрами.

— Телепроизводство — такая рутина: восемь часов готовишься, ждешь, пьешь чай, чтобы потом пять минут поснимать. Тягомотина — но вы о ней рассказываете с задором и даже восторгом.
— Вы правильно сказали, именно восторг! Это чувство во мне неистребимо всю жизнь. Я приехала в Москву из Сибири, из адской глуши. Маленький город, прямо какая-то окраина Долгопрудного — вот это и есть мой Барнаул. Никогда в жизни не хотела стать знаменитой в ЖЖ, работать в кино и вообще из Барнаула не хотела уезжать, потому что у меня там мама. Но как-то получилось, что одно за другое, мне очень хотелось жрать, где-то надо было спать. Мы с мамой всю жизнь жили плохо, голодно в прямом смысле этого слова, и я себе пообещала, что буду жить хорошо — материально и финансово. А для этого надо очень много работать. Так вот, про восторг. Снимаем Патрисию Каас. Я смотрю на нее: «Не может быть!» Когда я была маленькая, у меня был папа, который еще тогда не спился, а у папы был «КамАЗ». Папа садился на «КамАЗ» и в магнитофончик ставил шипучую, скрипучую пленку Каас. Папа был очень крутой, и у нас была эта кассета — единственная на весь район. И вот Каас стоит рядом со мной. Говорит: «Можно выйду на 15 минут в дамскую комнату?» А уже готова камера, свет стоит. Говорю: «Нет, сейчас снимем, и я вас отпущу». Каас: «Хорошо». Я потом думаю: «Вот это что сейчас было? Патрисия Каас меня спросила: можно пописать? А я ей типа: потом поссышь! И это я, простая сибирская девчонка?! Это кто-то вообще заметил? Обратили внимание?»

— Другие о рекламе рассказывают как о каторге, а у вас — современная сказка.
— Потому что научилась отделять работу от себя. Когда какой-то очень талантливый, но полное говно режиссер говорит: «Я хотел! Мы обсуждали!», рвет меня на куски: «У вас вонючая страна! Вы не умеете здесь работать!», то раньше у меня все просто клокотало, поднималось, разрывалась аорта, я плакала, не спала ночами. Если режиссер что-то не получал на площадке, я умирала, у меня выпадали волосы. А потом поняла, что это не я. «Эта страна», его претензии, его талант, его говно, его характер, его отношение ко всему — это не я! Помню, как-то сказала себе: «Боже, мне завтра 13 лет!» И вот с этим ощущением (а мне 31) живу до сих пор.

— То есть люди вокруг что-то делают, вы наблюдаете — и это вас абсолютно устраивает?

— Наоборот! Я второй режиссер, организовываю весь процесс. И чувствую себя не просто наблюдателем, который привозит тележку, а реально маленьким богом. Потому что знаю, кто и во сколько. Обожаю ранние смены: в пять утра приезжаешь в павильон, а лучше на локейшн открытый, стоишь, куришь и видишь, как собираются гримеры, декораторы, все опухшие, невыспавшиеся. И думаешь: «Это я им сказала быть в пять часов!» Обожаю ощущение, что ты всеми крутишь-вертишь: «Так, все, внимание! Перестановка!» — и люди встают, начинают таскать свои огромные приборы.

— Да, да… Но я все о своем: как писатель eprst2000 вы могли бы стать божеством калибром побольше. Представьте, как сидите в книжном магазине, а очередь тянется до метро: дождь-снег, но люди терпят, хотят взять автограф — не потому, что вы так сказали, а просто потому, что вы такая есть.
— То, что люди стоят в очереди, чтобы я им поставила закорючку, это не волнительно, не наполняет меня никакими смыслами. Что хорошего в том, чтобы быть знаменитой? Появляются деньги? Но я умею зарабатывать и без этого, могу себе позволить купить квартиру и даже сделать в ней ремонт. Тебя узнают на улице? Бывает, что подходят люди какие-то на площадке, специально приезжают представители клиентов: «Вы, правда, та самая Алеся?» Отвечаю: «Конечно нет, однофамилица». Меня просто зае…ли этими бобрами, правда! Нашлись все мои одноклассники, однокурсники, люди стали искать со мной знакомства — какой-то ужас! А я не люблю, когда все смотрят.

— По-моему, вы кокетничаете.
— Нет. Если завтра удалят мой блог, не изменится ни-че-го. Я не стану жить хуже. Я заведу другой ЖЖ и, если захочу, буду в него писать (а если не захочу, то не буду). Это может показаться кокетством. Типа «если ты такая бессребреница, ну и че ты тогда пишешь в свой ЖЖ? Пиши себе в ноутбук и никому не показывай». Мой блог стал известным случайно. Это как если бы вы жили в квартире всю жизнь, а потом ваш дом объявили памятником культуры. И все люди говорят: «Ну вот и зачем ты живешь тут? Или гордись этим, чувствуй что-то, или съезжай!» А почему я должна уезжать, писать в другое место? Я тут живу.
Мне до сих пор странно, что кому-то вообще интересно, что я там пишу. Кому это надо? Я Алеся — сама по себе Алеся, проходите мимо. Я очень люблю деньги, но люблю их не тратить, не просто так получать, а именно зарабатывать, в этом мой главный азарт. Поскольку я помню себя бедным, нищим, недоедающим человеком, сейчас это просто синдром блокадника: готова работать днями и ночами — работать, а не ставить автографы.

— Но ведь идет подстройка под читателя, под заказ. Вы все чаще пишете про бобров, про жирафов.
— Я не выбираю темы. Раньше писала много о личном, о мужчинах, например, а потом прихожу на встречу с агентством: «Слушай, ты так круто написала про свой ПМС!» И я понимаю, что вот эти 15 человек знают, что у меня сейчас ПМС. Я не хочу, чтобы знали. Однажды написала про своего молодого человека Диму, как он мне сделал предложение и все такое. Удалила моментально, потому что началось: «Ой, Алеся, такая история, нам так понравилось, это ж сценарий!»

— Все-таки жизнь не сводится к деньгам и работе?
— Семья появилась совсем недавно. Кстати, вчера. Мы сделали маме ремонт в стиле прованс, красиво ужасно! И вчера приехали в первый раз в гости с Димой. Мама накрыла стол. Самое главное, что стол был круглым, без углов. Это очень важно, когда не каждый на своей стороне, а вместе. И состоялось то, о чем я мечтала всю жизнь: стол, над ним — торшер, какие-то мантики-шмантики, Димочка, ешь-пей… А нам потом надо ехать домой, потому что у нас еще и кот… Я, Дима, мама, кот… И мы можем ездить друг к другу в гости. Вот это и есть семья — и я все это вчера почувствовала.
Хотя замуж я не хочу, и детей тоже, категорически. Я очень занята собой, делаю только то, что мне нравится, и этим наслаждаюсь. Конечно, я зависима от продюсеров, от режиссеров, от работы, и, конечно, я не могу сказать: «Так, ребята, все fuck off!» Но я уже нахожусь в той ситуации, когда могу выбирать работодателя (ни-ни-ни, с этим продюсером больше не буду!), могу отказываться, могу брать пять проектов, могу вообще не брать… Хотя я алчная бабища, поэтому беру все.

— ОК, а какое место во всем этом занимает ЖЖ?
— Никакое. Мне пишут много хороших и лестных отзывов. Люди приходят с ними как с кирпичиками, из которых ты складываешь мнение о себе: вот я талантливая, популярная, кому-то нравлюсь… Построила себе замок красивый, сидишь, любуешься, а потом приходит другой человек и говорит: «Да пошла ты нах…й, тупая п…да» — и замок рушится в куски. Потому что те, кто его построил, его и развалят. Поэтому ЖЖ не может быть местом в жизни. Это просто нечастое времяпрепровождение.

 

АЛЕСЯ КАЗАНЦЕВА, второй режиссер, журналист, блогер. 31 год. Родилась вБарнауле. Окончила факультет журналистики Алтайского государственного университета, лауреат премии «Золотое перо» Алтайского края. В 20 лет переехала вМоскву. Работала в журнале «Индустрия рекламы», кинокомпании «Базелевс». С 2007 года — фрилансер и второй режиссер на съемках рекламных роликов, фильмов, сериалов. В 2002 году открыла ЖЖ eprst2000, который в настоящее время занимает девятое место в рейтинге livejournal.ru.

eprst2000.lj.ru

F5, 2011