Алексей Горбунов — про Уэйтса, Медведева и Копперфильда.

Я человек старой формации. Скачать пару альбомов в iPod — дело, конечно, удобное, но для меня все равно лучше ламповый звук; Rolling Stones — группа номер один, а реальный герой — Том Уэйтс, которому звонит Pepsi с просьбой: «Запишите, пожалуйста, ролик. Одна минута — $12 млн». А он в ответ: «Кто дал мой номер, сука?» — и разбивает об пол телефон. Вот на него я мечтаю быть похожим, а не на популярного блогера или банкира, который рубанул где-то еще один миллиард и думает, что бабки его украсили.

Несколько лет назад я научился включать компьютер. Больше делать с ним ничего не умею — темперамент не позволяет мне продвинуться дальше; если что-то зависло — злюсь, могу ударить в экран. В интернет стараюсь не лезть — это зона для молодых. У меня другая скорость мышления, другие реакции и сообразительность, я — Celeron, вы — Pentium 5.

Мое детство — это снег, санки, клюшки, хоккей, это 15-20 пацанов во дворе, которые во всем подражают старшим (те и сильнее, и с понятиями). Теперь вместо дворов — онлайн, где дети могут сразу найти свою среду. Навыки работы с техникой у нового поколения заложены от природы. Моя дочь в девять месяцев, еще не умея говорить, подползала к музыкальному центру, включала «пауэр», находила любимый трек, а я смотрел на это как на фокус Копперфильда, потому что сам такому кое-как научился за месяц.

Не могу читать тексты в электронном виде. Меня спрашивают: «Прислать сценарий на мыло?» — а в итоге распечатывают и приносят в Дом кино. Прочесть с монитора пьесу или книгу — задача невозможная, ничего не воспринимаю, по пять раз перечитываю каждый абзац, ну не ложится.

Играл я в фильме Гарика Сукачева «Дом солнца» (выходит в прокат в марте. — F5) о 70-х. Все в 70-е жили одинаково. В Москве и в Одессе носили китайские кеды (на которых художник за три рубля рисовал нитрокраской Puma или Adidas), джинсы, слушали одни и те же пластинки. Хотя сейчас тоже все и у всех похоже, но вместо кед — сайты.

Я не говорю по-английски. Yes, no, sex, drugs, rock’n'roll, you want to buy jeans — больше ничего не могу. Приехал в Харьков на съемочную площадку и поразился: все, кому 25-27 лет (осветители, шофер, даже техник, который гвозди забивает), свободно чешут на иностранном. Спрашиваю: откуда это? А они: «Мы с пяти лет знаем язык, по всему миру друзья». И тут я наконец понял, что значит поколение интернета.

Моя юность прошла в девятиэтажке. Три парадных — и все знали друг друга в лицо: кто из какой квартиры, кто мать, кто отец. Последние девять лет живу на Тишинке, знаком только с соседями — с ними общая дверь на лестничной клетке, а вот кто напротив живет — не знаю. Время такое, что люди стали меньше общаться глаза в глаза.

В октябре стукнуло 25 лет, как я снимаюсь в кино. К юбилею решил снять с товарищем Даней Белых документальный фильм о том, кем я стал к 48 годам, почему я такой. Я — жесткий, и фильм получается жестким, откровенным, без купюр, с матом. Решили выложить полную версию в интернет: если хочешь посмотреть — смотри бесплатно, но если относишься ко мне с респектом, положи доллар за скачку.

Я снялся в 100 фильмах, но, клянусь, не помню и половины названий. Если мне нужен список моих ролей — захожу на фан-сайт Алексея Горбунова. Их четыре.

Я пою (авторский шансон. — F5), выступаю в клубах. Приношу диск в компании звукозаписи, а они: «Леша, кто это будет слушать?» Но я знаю, что в стране у меня есть тысяч триста поклонников, и надо просто рассказать им о диске. Хотя бы разместив его в Сети: кому не жалко — потом купят пластинку.

Пять лет не виделся с другом из Риги. Летом он случайно скачал нашу пластинку, нашел в онлайне кусочки клипа, звонит: «Я устраиваю фестиваль, формат — ваш, срочно приезжайте с пацанами!» И мы едем! В Ригу! Вау! Вот вам, пожалуйста, интернет.

О комедии (по-моему, очень смешной) Гоши Куценко «Дикари» продюсеры говорили: «Не соберет ни хрена!» Взяли фильм за копейки, поставили вторым экраном, и он, понятно, в прокате провалился. Проходит три месяца. «Дикари» появляются в торрентах, включается сарафанное радио, люди начинают качать и качать, потом уходит нереальное количество копий на DVD, проект окупается — и все это только благодаря интернету.

Хорошо помню, как в 80-х вдруг заглохла машина кино. Тысячи специалистов, профи высочайшего класса, весь старый «Мосфильм» остались без работы, потому что появилось видео, открылись салоны, где за рубль можно было в жутком качестве, в пятой-шестой перезаписи, посмотреть на Шварценеггера или Сталлоне, а кинотеатры переоборудовали под мебельные салоны — все равно в них никто не ходил. Во всем мире, кроме Голливуда, производство кино остановилось. Французы били тревогу: «Видео убивает индустрию!» Режиссеры устраивали диспуты: «Нас надо спасать!» Двадцать лет спустя история повторяется — теперь индустрию якобы убивают торренты. Но я-то знаю, что кино никуда не денется. Воруют фильмы или нет — их продолжают снимать.

При мне у руля были старики — Брежнев, Устинов. А сегодня посмотрите на Медведева: совсем молодой человек, другое лицо, другая манера говорить, наверное, «Скайпом» умеет пользоваться. Еще чуть-чуть, и у руля станут 30-летние — будущее за ними. Я же за ними слежу философски: будет все равно так, как будет.

F5 #49, февраль 2010

Поговорили с Овощам.нет: «Позвонила девушка из газеты, вообще не але: “Почему вы упомянули «Интеко»? Что конкретно имели в виду?” А это как анекдот объяснять: один раз попробовал, второй… Потом говорю: “Кто знает, тот поймет»».

Бесхитростные, прямые, не распыляются — толкают ровно одну идею. Главное, чтобы ими в конце концов не занялась приемная комиссия (за порчу имущества, хулиганство и т.п.). Спрашиваю: «Вам помочь как-нибудь? – А устройте, пожалуйста, подписку бесплатную на F5. – Вы что ли шутите? Она же и так бесплатная. – А… Не получится?»

«Овощам.нет» — партизаны гражданской рекламы, которые пятый месяц орудуют в Москве и Рунете. О них писали «Афиша» и Time Out, их — двух типов в синих комбинезонах и низко надвинутых кепках — в прайм-тайм показало НТВ.

Сначала они подменили афиши на Ленинском и Кутузовском проспектах. Поверх чьих-то концертных наклеили постеры «Кури. Бухай. Рожай уродов» (внизу приписка: «Официальный партнер акции Jaguar. При молчаливом согласии правительства Москвы»), «Тендер должен быть честным» («Партнер акции — «Интеко»») и «Водитель, пропусти шикарную иномарку со спецсигналом. Мы спешим работать, а не разворовывать» («ГИБДД России»). Потом лепили в метро трагикомические объявления: «Построил с нуля успешный бизнЕс? Поспеши! Билеты в Лондон по 832 фунта» (буква «Е» повторяла логотип «Евросети»). Подделали рекламу Google на автобусных остановках — поисковик начал искать «строительство без откатов», «альтернативу на выборах» и другие вещи, в России вроде как невозможные. Повесили в аптеках предупреждение о новом убойном вирусе: «Поражает большие участки мозга, ответственные за мышление и принятие самостоятельных решений… Распространяется через телевидение, рекламу и желтую прессу… В России объявлена эпидемия…» Дали заразе название — «овощной грипп».

«Овощам.нет» поддерживают конспирацию. Свои биографии искажают, настоящие имена скрывают, даже фотографируются сами видите как. Известно только, что это два москвича, 27 и 28 лет. Они много сидят в интернете, в частности в сообществе «Лепрозорий». Днем где-то кем-то работают, а вечерами рисуют фотожабы при свете лампы IKEA и расклеивают их по городу. Пишу по адресу, оставленному на сайте. В полночь — звонок: «Это Леша из «Овощей»».

Съемная двушка на Мосфильмовской. На стене висит камера наблюдения («Она бутафорская, 600 руб. стоит, но все ведутся»), туалет завален постерами, оставшимися после партизанских вылазок. Жилье опрятное и небогатое. Телевизора нет. Простой ремонт, кухонная мебель обклеена глянцевой бумагой. Есть турник. Один «овощ», квадратной комплекции, с большими набитыми кулаками, представляется Данилой, «не братом». Второй — худой, подвижный, улыбчивый, в запоминающейся футболке (под государственным флагом — мелкий грызун и надпись «Едим Россию») — забивает кальян.

Алексей и Данила — друзья детства, из одной хрущевки. Квартиру снимают вместе, потому что «только так сошлись по ценнику». На кухне трещит старый советский холодильник, возле раковины лежат два батона, все гостеприимство — чай да кальян: понятно, что лишних денег у парней не бывает. Связь с миром поддерживают через маленький белый ноутбук. Интересуюсь, что за репортаж показало НТВ, — они загружают YouTube.

Алексей: Штуку с плакатами я придумал прошлой осенью — хотел выразить свое мнение и посмотреть, как на него отреагируют. Государство — это сфера услуг, которые должны быть оказаны качественно. Если тебе что-то не нравится, ты вправе об этом сказать. Представь, что в ресторане тебе приносят пельмени несвежие. Как поступишь? Поморщишься и уйдешь? Но если ты промолчишь, еще 20 человек промолчат, то люди продолжат травиться. А вот если распишешься в жалобной книге, придет СЭС с проверкой: «Что за фигня?» — и пельмени станут съедобными.

— И как вам реакция?
Алексей: Неожиданная. Ночью мы с Даней расклеили постеры. На следующий день их посрывали те, кому по работе положено такие плакаты срывать. Думаю: все, на этом закончим. Пост на «Лепре» разместил просто так. И тут вдруг пошла волна. Позвонила девушка из газеты. Вообще не але: «Почему вы упомянули «Интеко»? Что конкретно имели в виду?» А это как анекдот объяснять: один раз попробовал, второй… Потом говорю: «Кто знает, тот поймет!»

— Вы в майке «Едим Россию» еще похожи на левака, но Данила в рубашке — ни капли.
Данила: Да ну? Погоди, сейчас переоденусь!

Алексей: Был митинг в защиту старой Москвы, и на здание палат Гурьевых (архитектурный памятник, в декабре 2009-го подожжен неизвестными. — F5) мы повесили информационный плакат. Такие, ну знаете, размещают на стройобъектах: кто подрядчик, когда сдадут… (показывает снимок фейкового стенда: «Москвичи и гости столицы, приносим извинения за временные неудобства, связанные с ликвидацией памятника архитектуры 17-го века!»). Мы понимали, что повесить и убежать не получится. Поэтому придумали легенду — типа из префектуры приехали. Данила оделся посолиднее. К нам действительно вышел охранник: «Чо творите?» А мы ему…

Данила (басом): Да знаешь ваще, на кого прешь?

Алексей: Как-то так: «Что надо, то и вешаем. Видишь, митинг? Сейчас появятся телекамеры, а стройка должным образом не оформлена. Начнутся проблемы, а тебе что — мало проблем?» Потом попросили проволоки принести. Не принес.

Акции «Овощи» проводят точечные: вешают в центре Москве один стенд, клеят шесть постеров или десять наклеек. Скромно, потому что за все платят сами. Печать афиш «Кури. Бухай…» — 3000 руб. за серию. Подмена рекламы на остановках — 7000 руб. Сатира у «Овошей» элегантная: провокации глаз не режут, в слоганы надо вчитываться. Москвичи этого обычно не делают (фальшреклама Google провисела три недели), и отзывы «овощи» получают в онлайне. Говорят, в том и фишка: фотожабы выходят из интернета и возвращаются в интернет.

— Сами как — бухаете, курите?
Алексей (затягивается кальяном): Не-а, не курю… Прочел Алана Карра и пить-дымить бросил.

— Был свой бизнес, который пришлось спешно продать и бежать заграницу?
Алексей: Лично нас никто не задел. Но дело не в личных обидах. Возьмите строительство: видно же, что «Интеко» зарвалась. Чичваркин мне нравится: креативный, яркий, успешный… На весь российский бизнес таких всего двое было — он да Тиньков! Памятники архитектуры… Ну явно же горят неслучайно! Плакат «Читать «Спортэкспресс» не значит увлекаться спортом» мы напечатали потому, что хотим, чтобы люди занялись спортом. А не как сейчас: курит-подбухивает, еле дышит, на работу приходит уставший, все мысли — как бы до вечера дотянуть… Короче, мы за здоровую нацию.

— Думаете, получится что-нибудь изменить?
Алексей: Зачем думать? Надо делать. Потрать 600 руб., один раз не сходи в кафе, напечатай наклейку, выскажись — от тебя не убудет! Это не сложнее, чем сидеть в подъезде с сиськой «Очаковского».

— У меня была брошюра о том, что, если что-то не нравится, есть способы мир перестроить. Называлась «Поваренная книга анархиста».
Данила: Я эту книжку помню — в ней описаны о-очень своеобразные методы. Всех взорвать? Разве это действенно?

Алексей: Да это просто неинтересно. У нас хватает радикалов и пролетариев, жгут дорогие машины, потом ролики размещают — и чего? «Мы подожгли «Лексус», потому что это буржуйский автомобиль…» Идиоты, дебилы! Не можете на машину заработать (хотя можете, но не хотите!), так зачем ее долбать?

— А вы к «Лексусам» не приценивались? Чем выступать против распилов-откатов, могли бы к ним пристроиться.
Алексей: Мы с другом пришли в казино. Подсел парень: «Я из ОБЭПа. Может, у ваших знакомых есть фирма, в которой что-то неправильно? Мы ее закроем, а выручку пополам». Я встал и ушел: противно.

— Но принцип «не подмажешь — не поедешь» работает — на лапу-то давать приходится.
Алексей: Не знаю… Я никогда не давал. Как-то вышел из клуба пописать. Подъезжают: «Что делаешь?» — «Пишу SMS». — «Садись в машину, вместе попишем». Повезли в отделение, по пути я отзвонился друзьям: меня приняли такие-то, с собой есть карточки и 18 000 наличными. На месте начали прессовать: «Сейчас протокол напишем, он к вашему начальству попадет… Или договоримся?» Но что именно отправят начальнику? Справку, что я писал на улице? У меня руководство вменяемое: посмеется, и все. Меня отпустили.

Выглядит Алексей по-бунтарски: на плече татуировка La haine в честь злой французской соцдрамы «Ненависть», а на лодыжке набит бронированный бульдозер, которым сварщик Марвин Химейер снес американский захолустный городок после того, как его мастерскую в интересах большого бизнеса отняла администрация. «Овощи» могли бы стать русскими чегеварами, символом нового времени, в котором активная гражданская позиция — не просто красивые слова. Только время это какое-то странное: ради фразы «мне это не нравится» приходится прятать лицо под маской помидора. Да и сами «овощи» чегеварами быть не хотят. Хотят открыть интернет-магазин кальянов («будем работать вбелую; посчитали — получается, да и вбелую немножко спокойнее»). Алексей бы тогда занялся рекламой: ему нравится возиться с дизайном и текстами. От политики отбиваются, словно не понимая, что уже в ней.

Данила: Я бы, конечно, всех как-то организовал. Мне интересно показать, что это можно сделать. Просто можно.

Алексей: А я бы зарегистрировал партию «Геев и лесбиянок». Никак к ним не отношусь, но придумал классный слоган: «Вы знаете, что чиновники — пидорасы. Мы заявляем об этом открыто». На выборах партия пройдет!

— Вам кто-нибудь помогает?
Алексей: Друзья. Дизайнер — с дизайном, режиссер — с монтажом ролика. На сайте указан номер кошелька WebMoney — в него собираем деньги на акции. После акции Google перечислили 13 000 руб. Мы всем говорим «спасибо».

— А если перечислят больше?
Алексей: Мы масштаб поменяем.

Данила: Есть задумки, которые материально не тянем. Могли бы арендовать собственный стенд и исключить элемент хулиганства.

Алексей: Перед Госдумой висит растяжка — это самая дорогая рекламная площадь в Москве. Было бы круто ее выкупить и каждый день делать новое обращение к депутатам. Давать ссылку на блог, где тот или иной вопрос обсуждается, чтобы они не могли сказать: «Мы об этом не знали, не видели, не заметили!» Еще видеореклама, социальная реклама… В интернете такие идеи крутятся!

— Почему просто не выйти на митинг?
Алексей: Вроде марша несогласных? Я много с чем не согласен, но чтобы собрать митинг, надо быть оратором, уметь парировать острые вопросы, вести за собой людей… А это, знаете, не про нас. Нам проще делать то, что у нас получается.

— Или в онлайне висеть безопаснее?
Данила: Это вопрос эффективности. Возьмем мы в руки по плакату, пойдем по Москве — и что это принесет?

Алексей: Огребем.

— Хотите вы или нет, но, похоже, «Овощи» превращаются в движение. На сайте люди предлагают «перейти к действиям» в Твери и Казани, хотят раскачивать лодку… Рассчитывают, что, как и вам, им все сойдет с рук. А вряд ли сойдет.
Алексей: Возможно, бравада у нас оттого, что мы с произволом не сталкивались. Меня не месили менты. Вообще, это глупые люди дерутся, а умные договариваются. За что нас брать? Урон от деятельности «Овощей» минимален. Даже здоровый (3 х 6 м) плакат мы наклеили поверх декабрьской афиши — концерт давно прошел!

Данила: К тому же мы пишем вещи, которые для нормального человека естественны. Запретить нас — это значит, поддержать беспредел с мигалками, хамство, откаты… Кто подпишется? Это абсурд!

— Вы выложили список литературы, рекомендованной от безволия: Паланик, Сорокин, Пелевин, Оруэлл.
Данила: Список составил один журналист. Это чтение поддерживает нужное напряжение мозга — оно думать помогает.

Алексей: Не в смысле «думать, как мы», а просто на вещи смотреть критически. Формулировать собственную позицию, выбирать сторону — за или против. Мне знакомые стали доказывать, что я и сам овощ: много лет не меняю работу. Спорят со мной — и отлично! Хорошо, когда идет обсуждение, когда у каждого есть мнение и кто-то может переметнуться. Противоправные действия, порча имущества… Мы к этому не подталкиваем. Мы о другом: не быть овощем — значит не молчать.

F5 #48, февраль 2010

Сергей Миронов – о жизни замечательных блогеров:

Никто за меня посты не придумывает. Приходит стенограф с диктофоном, я наговариваю текст. Расшифровку редактирую и одобряю: запускайте в блог! Вернусь из поездки, разложу на столе фотографии, опять-таки вызываю стенографа и подробно рассказываю о каждом снимке. Пока я в командировке, оператор может разместить заранее подготовленную запись. Но это будут мои слова!

Сергей Миронов о фиктивной страничке в «В контакте», критике, ругани и стенографе с диктофоном.

Когда в 2002 году я для этого открыл интернет-приемную, советники предупреждали: «Интернетом в стране мало кто пользуется. Вы подписываетесь на общение только с определенной («обеспеченной и активной». — F5) прослойкой россиян». Они ошиблись. Среди первых писем были такие: «Пишет вам внучка ветерана Великой Отечественной войны» или «Я соседка многодетной семьи…» Ни многодетная семья, ни ветеран, у которого нет компьютера, связаться со мной не могли, но их близкие или знакомые начали обращаться с вопросами.

Мой дружный 10 «А» 410-й школы города Пушкина создал в «Одноклассниках» группу, я тут же в нее вошел. Потом я завел фиктивную страничку в «В контакте»: имя и фамилию указал не свои, аватарку выбрал абстрактную, настоящего автора знала только моя дочь — мы так с ней прикалывались. Со временем завел и реальную. На «Стене» не пишу, но в «В контакте» у меня есть друзья, я дарю кому-то подарки, получаю подарки в ответ.

Я хорошо чувствую разницу между официальным сайтом и личным блогом. В блоге может появиться мой доклад или стенограмма выступления, но чаще я выкладываю там какие-то очерки, зарисовки, воспоминания. Блог — возможность для неформального разговора. Стал ностальгировать по геологии, разместил архивные фото — и сразу нашел кучу старых друзей-геологов. Вспомнил армию — отозвались однополчане, с которыми я больше 30 лет назад служил в одной роте, батальоне, полку. Написав эссе или даже нечто, претендующее на литературный труд, иногда получаю нелицеприятные комментарии, но чувствуется, что от профессионалов.

Никто за меня посты не придумывает. Приходит стенограф с диктофоном, я наговариваю текст. Расшифровку редактирую и одобряю: запускайте в блог! Вернусь из поездки, разложу на столе фотографии, опять-таки вызываю стенографа и подробно рассказываю о каждом снимке. Пока я в командировке, оператор может разместить в блоге заранее подготовленную запись. Но это будут мои слова. За каждое я отвечаю.

Из соображений информационной безопасности в моем кабинете не может стоять компьютер. Но за кабинетом есть комната отдыха, за ней — еще одна. Вот там можно посидеть в Сети. Утром читаю в «Яндексе» новости, ближе к полуночи просматриваю новые комментарии в блоге.

Скажу честно: матерщинников приходится банить. Иногда в конце предложения я ставлю многоточие, и мой визави понимает, что имелось в виду. Но если грубить начинают прямо, в лоб, отвечаю коротко: «Я с вами общаться не буду». Ругаться публично? Для меня это неприемлемо.

СПРАВКА \ Сергей Миронов, председатель Совета Федерации Федерального собрания РФ, лидер партии «Справедливая Россия». Родился 14 февраля 1953 года в Ленинградской области. Окончил Ленинградский горный институт. Служил в составе 104 гвардейской дивизии ВДВ. С 1978 по 1991 год работал инженером-геофизиком, позже ушел в политику. В 1994 году был избран депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга, в 2001-м — председателем Совета Федерации Федерального собрания РФ. Баллотировался на президентских выборах 2004 года. Участвовал в создании партии «Справедливая Россия». В 2002 году одним из первых российских политиков открыл собственный сайт mironov.ru. С 2007 года ведет блог sergey_mironov.livejournal.com.

F5 #47, февраль 2010

Ночью смотрели Roadracers – такой заводное кино про 50-ые в американском поселке, в котором есть ровно одна улица, один клуб, один роллердром и одна забегаловка. По улице гоняют туда-обратно три машины – хороший парень с гитарой, задиристый мудак и шериф. Второй фильм Родригеса, снят за две недели для телевизора. Дико крутой, один из главных культов моего детства — потом я сменял кассету на Джармуша и сильно об этом жалел. Оцифрован с какой-то жеванной-пережеванной VHS. Перевод Гаврилова: не fuck, а «иди ты к такой-то матери». Но пишу вот почему: весь драйв в саундтреке, который отдельно не издавали. Так вот наши парни собрали его вручную, только главную тему не нашли. Вот страничка автора сборки, a вот ссылка на архив (38 Мб). Ну и для настроения: